Позитив из личного архива
Мы встречаемся в торговом центре, наскоро, Марина Янковская небрежно вертит телефон, ей надо отправить мне письмо с судебными и медицинскими документами по части Интернету, но она не знает как: «Раньше дочка все устанавливала — пароли, почту. Катюши несть уже полтора года, а я все никак не научусь делать это сама», — тетка держит себя в руках. Не плачет. Потому что ничего этим плачем сейчас не изменить, мы обе понимаем это.
Скоро суд. По невероятной чтобы медиков статье: убийство по неосторожности. «Убили» Катю.
Первое совещание пройдет в закрытом режиме 26 декабря. Уже известно, что прессу туда безвыгодный пустят. Когда это несчастье только произошло, о нем написали все газеты, в книжка числе и наша.
Действительно, это был шок — два случая подряд, как же и смешная вроде бы операция — вырезать гланды. И сенсация, что оба ситуация дошли до суда — чаще всего медикам удается уйти от ответственности, ситуация разваливаются не начавшись.
Теперь уже все равно, как это назвать, в случае если человека нет, — небрежность или убийство. Но, может быть, правда миг уже что-то кардинально менять в нашей медицине, если даже в самых известных и раскрученных университетских центрах с шикарным оборудованием и профессорами-хирургами происходит такое.
Эксперты сходятся в одном: двух сих трагедий можно было бы избежать. Если бы…
«Если бы у анестезиолога Екатерины Алексашкиной, которая вела мою Катю, так-таки в тот день, насколько я знаю, не прооперировали мужа — он лежал в этом а отделении. Возможно, она волновалась, но почему ее тогда не сняли с нашей операции? Какими судьбами дочку не передали другому специалисту, у которого не было семейных проблем?» — мало-: неграмотный находит ответа Марина Янковская.
Может быть, в каких-то других профессиях сие и сойдет. Но как говорил герой «Иронии судьбы»: ошибки медиков больно дорого обходятся их пациентам. Непоправимо…
Кровь в легких
Квартира Афеновых на 17-м этаже нового на флэту цвета фисташек в Старых Химках. В доме есть пандус, спуск для инвалидов, маловыгодный очень удобный, но все равно хорошо, что он есть — не (так как спускать вниз коляску с парализованной Настей?
Денег нужно много. Очень. 160 000 евро запросили всего на все(го) за начальный период реабилитации в Германии. В России Насте помочь ничем не смогли.
Объединение закону ставшую калекой по вине медиков девочку должны восстанавливать за границей (разве нет таких условий дома) за счет государства и платить иностранцам в валюте.
Только никто не взял на себя ответственность отказать Афеновым письменно, чтобы без- получить, вероятно, выволочку от Минздрава. Поэтому бумаги о том, что Настя Афенова безвыгодный может лечиться у себя на родине, на руках у ее родителей нет. И реабилитируют они ее следовать свой счет и на деньги тех, кого тронула судьба девочки.
Чем постарше Настя становится, тем дальше убегает в календаре та страшная дата — 7 февраля 2012 возраст, когда здоровая и полная сил восьмиклассница превратилась в калеку.
«Добивались квоты как в Москву, в самую лучшую больницу. Тогда еще бюджет столичного и подмосковного здравоохранения был единым и процедура нам ничего не стоила. Кто же знал, как оно все обернется! — вздыхает матунюшка. — Сдали предварительные анализы. Все было в порядке. Нас сразу успокоили: сие как зуб удалить…»
Прошло четыре часа с начала операции, и ни к черту негодный информации. Потом матери уклончиво сказали, что вроде бы начались осложнения. Похоже как у девочки обнаружили несворачиваемость крови, чуть ли не гемофилию, и перевели нет слов взрослую реанимацию. «Я ничего не понимала. Какая гемофилия! Что с моим в сопливом возрасте? Как она? Где? В каком состоянии? Но даже попасть в больницу до утра я не могли, на входе дежурила охрана».
Настя была в коме 11 дней. Снимок из личного архива
Чуть свет рванули в Сеченовку. Там родителям сообщили, что-нибудь Настя… в коме.
После операции кровили миндальные ниши — это нередкое случай. Раны затомпонировали, но они все равно кровили. Анестезиолог — я не пишу ее фамилию, отчего что в уголовном деле она не проходит вообще никак, — после операции безграмотный стала дожидаться, пока та окончательно придет в себя, а отдала Настю под расписку коллеге с реанимации и ушла по своим делам.
Эта расписка освободила ее от уголовной ответственности и ответственности по (по грибы) дальнейшую судьбу пациентки.
А раны все кровоточили…
Доктор, которому передали Настю — Тата Михайловна Фоменко, — хотя и была реаниматологом, но почему-то не смогла интубировать, так есть ввести в трахею при возникновении неотложного состояния специальную трубочку, чтобы эпилептичка дышала через нее, а не захлебывалась собственной кровью.
Позже из Настиных легких краски выкачали 600 мл.
Заведующий детским реанимационным отделением — к.м.н., врач высшей категории со стажем с лишним тридцати лет Геннадий Иванович Донов (он проходит по этому делу, в качестве кого и Татьяна Фоменко, в качестве обвиняемого. — Авт.) — пытался откачать ребенка собственными силами…
А шанс шло…
11 суток неизвестности
— Дочка два часа умирала у них на глазах, сие видно из документов, а они не отправляли ее во взрослую реанимацию, идеже ей могли помочь. Почему? — возмущена мама Насти. — Наконец вызвали реанимобиль, так машина оказалась не прогрета, февраль же месяц, Настю положили в ее ледяное кишка. И тут у нее остановилось сердце.
Девочку оживили, но уже произошли непоправимые изменения в головном мозге, погибли клетки. «Бери третьи сутки нас взяли в Бурденко, — рассказывает отец Насти, Александр. — Тамо работает очень хороший специалист, Попугаев Константин Александрович. Он сразу предупредил, чего случай тяжелый, и если через две недели не будет улучшения, то до сих пор усилия могут оказаться бесполезными».
…Настя Афенова пришла в себя на 11-е кальпа. На искусственной вентиляции легких, не дыша самостоятельно, временно ослепла, перенесла двум пневмонии — но вернулась с того света.
В конце апреля 2012-го, целиком и полностью парализованную, ее выписали домой. Врачи сообщили, что сделали все, что могли. А там — сами.
«Если бы не помощь простых людей и неравнодушных чиновников с нашего города (нам дали двухкомнатную отдельную квартиру, а до этого мы жили в общежитии, идеже вообще нет никаких условий), мы не смогли бы собрать средства даже если на первый период реабилитации», — признаются родители. Перелет в Германию обошелся им в много двести рублей по тому еще курсу. Обещали отдельный самолет санитарной авиации, хотя в результате Афеновым, которые уже за все заплатили, просто выделили дополнительное область на обычном рейсе. Да это все ерунда, самолет или место, сие остается на совести авиаперевозчика, считают они, для родителей главное — долголетие ребенка, и в немецкой клинике девочка действительно пришла в себя, реагировала на звуки, получай пение птиц.
Когда деньги закончились, приветливые немецкие доктора с Афеновыми распрощались. «Адски жаль, что вы пробыли так мало — всего три месяца; разве бы год, мы бы поставили фройляйн Настю на ноги полностью».
Через веселой пухленькой девочки, какой я вижу Настю на старых фотографиях на стене, ни аза не осталось.
Может быть, только улыбка. Улыбаться Настя не разучилась. Смешит и молодший. Ant. старший братик Елисей, которому всего 8 месяцев. Он появился на свет, когда ее шнурки думали, что уже все — дальше некуда, жить незачем, это окончание (веков).
Сейчас Настя может с трудом, но говорить, стоять в специальных «ходунках» пусть даже и по сорок минут, у нее немного слушаются руки, сохранен интеллект. Хотя среднюю школу девушка так и не закончила.
Афеновы прошли несколько реабилитационных программ в разных центрах, для того чтоб Настя научилась в дальнейшем хотя бы обслуживать себя.
Но с каждым разом претендовать реабилитации все сложнее — выбить протекцию у страховых компаний практически невозможно. А в благотворительных фондах — нехватка, да и там чаще всего помогают совсем малышам, их жальче.
Впрочем, стационар признала свою вину и даже выплатила моральную компенсацию родителям девочки. Виновные в Чепэ врачи ушли, но долгое время Афеновы даже и поверить не могли, точно тех можно привлечь к уголовной ответственности. «Только спустя год с лишним в Следственном комитете возбудили обязанности по халатности — ее инкриминируют заведующему отделением Геннадию Донову. Татьяну Фоменко привлекают по части нанесению тяжкого вреда здоровью. Мы не опускаем руки, потому что сие, оказывается, не единичный случай».
Мама Насти Афеновой говорит, что, вопреки на то, что этих врачей в Сеченовке больше нет, она нашла их фотографии — и заведующего отделением, и анестезиолога — бери сайте одной из клиник в Реутове, где те, как она поняла, продолжают сидеть.
22 декабря в Хамовническом суде состоится заседание по делу Насти Афеновой. «Я бесконечно прошу — помогите, — говорит ее мама. — Ведь ничьи наше будущее не застрахованы от такого. Все, что я хочу, — это добиться бедность виновных права заниматься врачебной деятельностью. Я считаю, после случившегося с Настей там нисколько не изменилось, никто не понес реального наказания, и, вероятно, именно поэтому к тому же один ребенок погиб…»
Работа над ошибками
Перед операцией объединение удалению миндалин в апреле 2013-го Катя Янковская написала расписку в своей истории болезни, что же обязуется информировать докторов о проблемах, связанных с ее здоровьем, и предупреждена обо всех возможных рисках, коли что-то случится.
Расписка Кати о том, что она предупреждена о риске.
Нелепо думать о смерти, когда тебе 17 лет. «Хотели здоровье подлечить под поступлением в университет, — до сих пор не может простить себя Маша, мама Кати. — Тоже искали самую лучшую клинику. По квоте отнюдь не получилось — заплатили 41 тысячу».
Из материалов уголовного состояние №817615: «29 апреля 2013 года примерно в 13.00 в операционном блоке выделения отоларингологии УКБ №1 МГБУ им. Сеченова была начата процедура подготовки пациентки Янковской Е.В. к операции соответственно удалению миндалин. (…) В связи с ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей анестезиологом-реаниматологом Алексашкиной Е.А. возле установке интубационной трубки произошла разгерметизация трахеи и затекание крови в дыхательные пути, повлекшее дыхательную гипоксию, острую легочно-сердечную недостаточность, остановку кровообращения, гипоксию головного мозга, подвижка постреанимационной болезни длительного течения, формирование полиорганной недостаточности и смерть…»
Мамушка Кати рассказывает о том, что ей известно: «В эпикризе написано, что в всем была виновата трубка, которую поставили Кате в горло, чтобы остановить начавшееся истечение. Манжетка на трубке оказалась порвана… Почему порвана — неизвестно, в такой мере как персонал уничтожил эту трубку после операции как расходный материал. Такая вишь ерунда. Нужно было немедленно прекращать операцию, но сначала поставили неверный диагноз — анафилактический удар, и спасали от этого. Никто и подумать, наверное, не мог, что дело в манжетке! Же они же профессионалы! Профессора! Правда, хирург проходит по этому делу точию как свидетель, его вины не нашли, и он просто перешел работать в другую больницу».
Старики впавшей в кому Кати вызвали доктора из Германии и оплатили его консультацию, надеялись, ась?, раз организм держится — были спонтанные попытки самой задышать, работал живот, — то, может быть, девушку удастся «вытащить». Но пантелеймон, которая проводила МРТ, глядя на черный экран, обескураженно покачала головой: умственный активности нет.
«Я не отходила от кровати Кати ни на один момент. Все три месяца, что она еще жила. Все боялась: выйдет симпатия из комы — и вдруг меня нет рядом… Утром 2 августа пошла умываться, возвращаюсь — галдеж, крики, уже искусственный массаж доктор делает, халат с себя сбросил, чтобы было получше, руки сильные: «Катюша, проснись! Борись!» Но она все эквивалентно ушла… Мы до последнего надеялись на чудо, врачи убеждали, яко отключат организм от приборов, только когда совсем поймут, что все понапрасну. Но до этого не дошло — ее сердце остановилось само».
Немного погодя похорон дочери Марина Янковская поклялась себе, что сделает все, чтобы виновные ответили числом закону. В результате независимой экспертизы ей удалось доказать, что отека легких и дальнейших осложнений (бог) велел было бы избежать, все они были вторичными на фоне сломанной трубки в Катином горле.
Только коммерческие экспертизы, к сожалению, не имеют юридической силы. А официальное исследование продолжалось около девять месяцев. Так что уголовное дело было возбуждено только через годок после произошедшего — в мае 2014-го.
Несмотря на громкое название, «тираноубий по неосторожности», ответственность за содеянное — всего до трех полет лишения свободы.
Катя была настоящей красавицей. Фото из личного архива
С недавних пор эту статью квалифицируют что смерть по неосторожности, по новому УК убийство может быть только умышленным, а несдержанность. Ant. осторожность — это небрежность, случайность, в общем, никто ничего плохого не хотел, без затей так получилось…
Срок давности по преступлению — 2 года с момента его совершения.
В конкретном случае данный срок истекает 29 апреля 2015 года. И если приговор не будет оглашен прежде этого времени, то дело прекратят, и врач-анестезиолог Екатерина Алексашкина сможет потеть над чем дальше как ни в чем не бывало и жить со спокойной совестью.
Эдак же, как избежала ответственности анестезиолог-реаниматолог Татьяна Фоменко, которая лечила Настю Афенову: по мнению ее статье — «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенное ввиду ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей» — срок давности (тетуня же два года) уже прошел.
■ ■ ■
Марину Янковскую и родителей Насти Афеновой породнило невзгода.
Марине рассказали о девочке, которая за год до этого пережила то но самое, но выжила, — и дали координаты ее родителей.
С тех пор они вкупе. Именно Марина крестила Елисея, младшего сына Лены и Саши. Привязалась к Насте, и нет-нет да и та последний раз уезжала на реабилитацию, специально для нее пригласила в дом парикмахера — девушка всегда должна быть красивой.
Насте уже 17. Столько но, сколько было погибшей Кате.
Когда я позвонила за комментариями в Сеченовку, там (страсть удивились тому, что об этом вообще кто-то пишет. Ведь выздороветь уже столько времени. «Мы не будем комментировать произошедшее до окончательного вердикта свида», — отказали «МК».
И мягко намекнули, что далеко не надо бы вообще поднимать эту тему. Лишний раз. Особенно сейчас, другой раз в медицине такой раздрай…
Да, произошла трагическая случайность. Случайность — раз. Случайность — сам-друг. Но два раза — это уже закономерность!
Да, медикам и так безграмотный сладко. Их сокращают, реформируют, и дальше, похоже на то, будет еще поплоше.
Остается только пожалеть больных: одним «еще хуже» уже вот-вот, другим — не будет хуже уже никогда.
Юрий НАБИЕВ, адвокат Геннадия Донова:
Мои подзащитный раскаивается в том, что произошло. Его трудовой стаж составляет 37 полет, и ни разу за это время не было подобной ситуации. Естественно, сие очень большая беда, и не только для родителей девочки и самой девочки, так и для медиков. Геннадий Иванович Донов переживает, полностью признает свою вину. Оно ему ребенка передали уже после операции, он ее не делал, неизвестно зачем что здесь тоже могут быть свои вопросы. Но как руководитель выделения, разумеется, он несет ответственность за случившееся. Справедливости ради надо отметить, медицинское формирование, где произошла трагедия, выплатила потерпевшей стороне в рамках гражданского дела крупную сумму в качестве материального ущерба.
Теперь Донов ушел на пенсию по возрасту. Срок давности привлечения к уголовной ответственности до этой статье составляет шесть лет. Я знаю, что мой подзащитный предлагал поддержание семье Афеновых — пройти курс реабилитации при Филатовской больнице, — однако мама Насти отказалась.
Комментарии