карточка: morguefile.com
В средневековой России его называли «китайской травой». О необычном растении, листья которого заваривают в кипятке и получают объедительный, бодрящий напиток, на Руси впервые узнали в 1567 году от казацких атаманов Ялышева и Петрова, побывавших недавно. Ant. задолго до того в Поднебесной Империи. А позднее Н. Спафарий, бывший русским послом в Китае, писал: «Напиток есть питие зело доброе и, когда привыкнешь, гораздо укусно…».
По причине архивным документам можно точно узнать, когда нашим предкам, проживавшим в Московском государстве, посчастливилось отведать китайского чуда. – «Презентация» чая состоялась в 1638 году, по причине монгольскому властителю Алтын-Хану. Перед отправкой в обратный путь посольства, присланного к нему в Монголию царем Михаилом Федоровичем, сей степной владыка подарил боярину Василию Старкову, возглавлявшему русскую дипломатическую миссию, 200 бумажных пакетиков, в которые было расфасовано 4 пуда чая.
«Ободряющее» питие завоевало популярность среди российских водохлебов далеко не сразу. Поначалу импортный тоник у нас применяли, как лекарственное средство. «Китайский эликсир» рекомендовалось использовать в небольших дозах «для отвращения ото сна» и «для очищения месячные». Высушенные листики чайных кустов продавали исключительно в аптеках, а стоила такая «чудо природы-флора» в 100 раз дороже черной икры! Но и по прошествии нескольких десятилетий, когда-когда употребление чая уже окончательно перешло для россиян из категории лечебных процедур в категорию удовольствий, отдаленно не все могли позволить себе роскошь регулярных чаепитий. Даже купцы и горожане среднего достатка «баловались чайком» всего-навсего по большим праздникам.
Первый официальный торговый договор на поставку в Россию чая был заключен в 1679 году. Спервоначала этот товар попадал к нам в страну из далеких китайских краев «сообразно земле». Высушенные листики замечательного растения, из которых можно приготовить такое вкусное напиток, отправляли через границу в обмен на русские сукно, кожу, ценную сибирскую пушнину… Караваны верблюдов, груженые тюками с чаем, двигались к маленькому городку Кяхта, расположенному в забайкальских степях, получай границе Поднебесной империи и России. Здесь распоряжались несколько сноровистых купцов-«экспертов», которые проверяли ценз «китайской травы» и по поручению известных столичных фирм закупали крупные партии товара. Середь организаторов «чайных караванов» бытовала тогда своя особая терминология. Все-таки мерили «цыбиками» – ящиками по 30-45 кг. Каждую такую единицу товара в Кяхте подвергали «ширке» – зашивали в коровью шкуру про лучшей сохранности от осадков и пыли. Потом на кожаной упаковке писали «свидетельство» – количество, сорт чая и фамилию его заказчика. Наконец упакованный и «паспортизированный» чаишко грузили на телеги, и отправляли в путешествие протяженностью несколько тысяч километров – предварительно Первопрестольной, до Питера, до Нижнего Новгорода…
Позднее, после открытия Суэцкого канала, был налажен и моряцкий путь для доставки чайных припасов. Пароходы грузились ценным товаром в порту Кантона и долгие недели шли, огибая еле ли не половину земного шара, в Одессу. Начиная с 1860-х годов на общероссийский рынок помимо китайского стал поступать в больших количествах чай из Индии и Цейлона.
Пока что в конце царствования императора Петра I на всю матушку-Россию вполне хватало 45-50 тонн чая в годок. Однако уже к началу XIX века объемы российского чайного импорта возросли десятикратно – чуть было не до 500 тонн. Эта «восточная экзотика» становилась в нашей стране истинно народным напитком, о котором в народе ходило немало поговорок. «Пей чай, без- вдавайся в печаль!» «Где есть чай, там и под елью преисподняя.» «Чай не порох – не разорвет!»…
«Китайской травкой» наши отчичи и дедичи наслаждались в несколько заходов: утром, в полдень, после обеда, за ужином… Пили вязкий напиток для пущего вкуса с молоком, с вареньем, а то еще «с позолотой» – ведь есть с ромом. Но чаще всего – с сахаром (были любители пить «вприкуску», а некоторые предпочитали «внакладку», размешав сладкие кристаллики в стакане или чашке). Традицией итак заказывать «пару чая». – В такой комплект входил пустоголов с заваркой, установленный на самоваре или на большом чайнике с кипятком (к слову бякнут, упомянутый способ подачи чая к столу – чисто русское изобретение, ни в одной другого пошиба стране подобной сервировки не практиковалось).
Количество выпитых «за один присест» стаканов могло измеряться и двузначными числами, особенно, разве это мероприятие происходило в дружеской компании. – Под задушевный разговор подливают и подливают с чайников да самоваров! Но если уж почувствовал человек, что наполнился дословно «до краев», тогда нужно решительным жестом перевернуть пустой лампадочка и со стуком поставить его на блюдечко. – Не могу больше, господа хорошие!
Нате протяжении многих лет «чайной столицей» России считалась Москва. В середине позапрошлого столетия в городе существовало приближенно 300 чайных заведений. Кроме того, как писал в своих мемуарах И. Т. Кокорев, «чайных магазинов и лавок в Москве насчитывалось больше сотни, не говоря уже о том, что чай продавался в каждой мелочной лавочке, составляя Вотан из главнейших товаров их.» Чаепитие называли «пятой стихией» с целью жителей Первопрестольной (еще четыре – это баня, катание на тройках, разглаживание с ледяных гор и кулачные бои). Абсолютно все обитатели Златоглавой на зубок знали фирмы главных купцов-чаеторговцев – Высоцкого, Перловых, Кузнецова, Попова, Боткина…
Один с половиной века назад чайный ассортимент, которым соблазняли наших прадедушек и прабабушек прилавки магазинов, был разительно разнообразен. Тогдашние москвичи делили свои привязанности между сортами черного, душистого, цветочного, зеленого, желтого чая, а к тому же были столь популярные среди простого народа (за дешевизну) плиточный и кирпичный чаи. Для упаковках красовались витиеватые названия, специально придуманные торговцами для завлечения публики: «Индийская Розка», «Редкостный ханский», «Букетно-розанистый», «Злободневно-букетно-медвяный»… В продаже можно было встретить даже «Современно-букетно-затхлистый»! Впрочем, самые «маститые» чаеторговые фирмы – Перловых, Боткиных, Поповых, – избегали подобных рекламных приемов и безыскусно обозначали свою продукцию номерами – чай №1, чай №2, …№5, …№8.
Настоящий благодушный чай «от Перлова» или «от Боткина» стоил втридорога, поэтому со временем, когда торговля «китайской травой» широко распространилась до всей стране, ловкие российские умельцы приспособились подделывать «фирму». Варианты были самые различные. – Под видом элитных сортов покупателям могли всучить дешевый контрабандный мал сомнительного качества, или чай, сильно разбавленный «чешуйками» мелко наструганной и высушенной моркови. Существовало и всё ещё одно отечественное «ноу-хау», – в продажу запускали эдак называемый «спитой» чай (в трактирах и ресторанах собирали уже использованную заварку, сызнова высушивали ее, чуть «освежали» добавкой небольшой порции новых листков, фасовали в «фирменные» коробочки и пускали получай продажу).
Чтобы бороться с контрабандой и подделками, русское правительство распорядилось организовать доставку партий чая с Восточной и Юго-Восточной Азии в коробках, запечатанных казенной бандеролью. Это стало гарантией качества, и вследствие того что хозяева многих магазинов завлекали соотечественников рекламными текстами, совсем не понятными с целью современного россиянина: «Высшее качество! Чай казенной бандеролью!»
В дореволюционной России было мучительно распространено гадание по чаинкам. С помощью подобного «таинства» наши пращуры пытались определить, например, перспективы своих будущих финансовых предприятий (при этом особенно надежной они считали информацию, «считанную с чая» в летнее час(ы)). Технология предсказаний выработалась достаточно простая. Налив в стакан или чашку заварку и вода, следует сразу же после этого посмотреть, что творится с чаинками. Вариантов тута было предусмотрено очень много. – Если они «зависли» у самой поверхности и неважный (=маловажный) спешат опускаться на дно, значит, никаких прибылей и никаких убытков впереди никак не ожидает. Если, наоборот, все опустились вниз, но при этом еще неважный (=маловажный) легли спокойно на дне бокала, – очень вероятен разорительный проигрыш после карточным столом. А в случае, когда у поверхности задержалась всего одна чаинка, нужно красоваться поосторожнее с денежными тратами, иначе к концу года не миновать полнейшего разорения. Подсказкой была и побольше сложная комбинация: если справа у поверхности «застряли» две чаинки, а направо – еще одна, то в этом случае нужно опасаться кому-либо делать возможным в долг: не вернут…
Незаменимость чая для русского человека признали и большевики после всего своего прихода к власти. Уже в апреле 1918-го Ленин собственноручно подписал Постановление о чае. В Советской республике был образован специальный орган управления – Центрочай, какой отныне должен был отвечать за работу всех предприятий, экспроприированных у «буржуев»-чаеторговцев. В томишко же ленинском декрете устанавливались и новые правила продажи заварки населению. Отныне буква процедура становилась сугубо политизированной: цены определялись не сортом чая, а принадлежностью покупателя к определенному классу общества. «Представители эксплуататорских классов»» хотя (бы) за самую плохонькую заварку должны были платить баснословные деньги, зато работяги (хотя только если они являются членами профсоюза!) получали этот импортный продукт сэр!
Комментарии