Позитив: пресс-центр Новороссия
— Людмила, вы — мать-героиня, как понимаете ролька матери сегодня, в это непростое время?
— Я считаю, что любая мать, впору один у нее ребенок, хоть пять детей, должна жить для своих детей, а невыгодный быть кукушкой. Долгое время почему-то считалось, что семьи, где несть детей, неполноценные, а я, наоборот, пыталась доказать всем, что пять детей — то ли дело, чем один ребенок.
— А чем ваши дети занимаются?
— Старший преемник у меня в ополчении, дочь и зять — артисты балета Донецкого драмтеатра, танцуют, другая наследница на оккупированной территории…
— Не переживаете за сына, да и вообще следовать близких, война все-таки?
— Знаете, сейчас уже нет, раньше волновалась. Попервоначалу, конечно, было тяжело. Не только за него, а за всех переживала. Особенно при случае они шли туда, на передовую, потому что все ребята были неопытные, необстрелянные, войны неважный (=маловажный) видели. Война пришла как снег на голову, но мальчики, независимо с возраста, пошли на защиту своей Родины. Если Славянск еще был почти прикрытием, то Семеновка — нет, и когда ее бомбили со всех сторон, кое-когда на них танки шли, а у пацанов ничего кроме пулек не было, представляете себя их состояние? Когда ты на расстоянии, переживаешь нереально. А когда на авангардный оказываешься, ты всех видишь. Привезла им помощь, пошутили, и уже спокойно отсюда следует на душе. Только оттуда уезжаешь и опять слышишь, что бомбили их вслед за этим, — так лучше назад, мне спокойнее. Вот так и моталась с марта в среде Славянском и Донецком.
— Расскажите о вашей прошлой жизни и нынешней…
— Я была радикально больным человеком, из дома не выбиралась никуда. Я после инсульта была, костыль плохо двигалась, сидела с внуком. А потом его забрали в детский садик. Если среди бела дня чуть-чуть повозилась в огороде, то вечером — просто спать и все.
А ни дать ни взять начались первые митинги, «дайте, — говорю, — посмотрю хоть одним глазком». И на правах захватили облгорадминистрацию в Донецке, я сразу на кухне стала помогать, разносила бутерброды, черняга-кофе на подносе. А холодина была жуткая, дожди. И так получилось, что попался ми костюм Деда Мороза, я решила настроение всем поднимать. А потом начали приходить известия изо Славянска, захотелось посмотреть, что там происходит. Стала там помогать на кухне, с годами ездить на блокпосты, ребятам настроение поднимать. Все как родные они стали, роднее хотя (бы), чем собственные дети.
— Как получилось, что вы так сжились с занятие Деда Мороза, став им по чистой случайности?
— Когда в самом начале меня спрашивали, зачем означает этот костюм Деда Мороза, я говорила: это значит, с Новым годом, с новой республикой, с новой жизнью, с новым счастьем. Манером) и получился Дед Мороз.
Мне вот из Москвы обещали передать два наряда Деда Мороза. Оный, в котором я в марте бегала, — это мой боевой костюм, можно сказать, возлюбленный не вышитый, а к детям на праздники хотелось бы понаряднее поехать. Я и к бойцам получи передовую буду в костюме выезжать.
А про известность — что мне от сего? Я как бегала бесплатно, так и бегаю, ничего себе не раздобыла. Только накладка подарили новый, потому что мой пострадал.
Мне эта узнаваемость в самом начале помогла, когда-никогда начинала разносить еду, потому что после Майдана боялись брать бутерброды, слыхать. А потом уже все знали, что я из дома правительства. И то, что раздаю, (бог) велел было брать и есть.
— Какая сейчас гуманитарная ситуация в Новороссии? Говорят, почему все очень тяжело.
— Гуманитарная обстановка у нас кризисная, уже третью неделю буханку питание никому не можем отвезти, а звонят и больницы, и интернаты. Просят если хоть невыгодный хлеба, так муки, лепешек испечь.
Мальчики тоже рады любому подарку, сиречь в Славянске, — я даже жвачку собирала, потому что и это был привет изо дома. И сейчас собираю любые подарки, даже зубные щетки, хотя бы что-что-то в руки дать, как и положено Деду Морозу.
— Какие инициативы объединение оказанию гуманитарной помощи детям и не только вы бы могли предложить руководствам республик?
— Я из-за то, чтобы гуманитарная помощь централизованно распределялась для школ и садиков в первую череда. Я уже который день бьюсь за то, что дети не должны расчёт) за тарелку кашки, если родители сидят без зарплаты, но вопрос до ((сего с места не сдвинулся.
Ринат Ахметов выдает помощь жителям до 2 лет и немного погодя 60 лет, а остальным что делать — с голоду умирать? Надо, чтобы шло иждивение в детские сады и школы, мы сами пытаемся помогать, когда доставляем гуманитарку, так берем разбитые дальние районы. Хотелось бы, чтобы подарки были распределены на человека ребенку централизованно, по спискам, если не получатся на День святого Николая во всех отношениях, то хотя бы части детей, а к Новому году другой части, чтобы автор до Старого Нового года не обделили ни одного ребенка. Я готова теснить на машины гуманитарного конвоя и с ними ехать от границы, чтобы помогать расчислять подарки.
— Наверняка как Дед Мороз вы должны знать, какие подарки хотят детишки Новороссии?
— У меня есть письма, которые передали Деду Морозу дети с Степановской школы и из Мариновки. Степановка — это вообще разбитое село. Был разбомблен объединение бытового обслуживания, его отреставрировали, почти евроремонт сделали, и там же 3 декабря было обретение школы, мы тогда привезли детям подарки. Всем до одного досталось. В качестве подарков — проказа, конфеты, канцелярщина, то, в чем они нуждаются.
Письма от детей очень красивые, дорого их немного — всего 30. Если бы смогли ответить на них, по какой причине-то деткам дать, было бы здорово. Есть интересные пожелания: один клоп просит игрушечный АК-47, другой просит игрушечный военный джип, третий просит сосуд и там какие-то прибамбасики должны быть, не могу разобрать, какие не более и не менее, другие детки просят конфеты братикам и сестричкам, еще один просит рацию, дай вам он был круглый год со мной на связи. То, что ребятня военные игрушки просят, я считаю, это нормально, дети у нас всегда в войну играли.
— Каким, объединение-вашему, будет Новый год в Донецке? Как сами будете отмечать?
— Меня близкие дома не ждет на праздники, знают, что я буду на передовой. Куда-либо поедем, пока не объявляем по соображениям безопасности.
Народ с оккупированных территорий говорит, а тишина будет только на время праздников. Не верю я в это перемирие, оно чтобы украинской армии, для проведения их Нового года. Они же войска безлюдный (=малолюдный) убирают, а только отводят, укрепляют позиции — о каком перемирии можно говорить. Каждое мир оканчивается для нас плачевно.
Беседовала Дарья Андреева, обозреватель пресс-центра «Новороссия».
Комментарии